Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

yellow

Окончание истории про маму начальника железнодорожной станции

Collapse )

Вот и все! Новые истории будут в следующем году. Пожелайте что-нибудь Леке и Перепелке, а я постараюсь сделать так, чтобы все сбывалось. С Новым Годом!
yellow

Кате, бабушке и Фаготу

Катя, милая Катя, шаги здешнего почтальона так легки, что если бы не чутье и не звонкий голос болонки из квартиры напротив, я бы не ведала о его приходе. Несколько раз он застал меня врасплох - может быть болонка была на прогулке, а может быть я, замечтавшись, не услышала ее предупреждения. Знаешь, Катя, я обычно мечтаю, глядя на дождь, а это значит, хотя бы раз в неделю. Завтра нам обещали возможность дождя, а значит у меня есть шанс закончить сказку. Иногда все, что нужно для новой сказки, - это правильный дождь в правильный день и немножечко одиночества.
Если ты спросишь меня, что я больше всего люблю в новом городе, я отвечу: лестницы, обычай не поворачивать ключ в замке, уходя из дома и то, что вместо почтового ящика у меня в двери прорезана щель для писем. Письма падают прямо к моим ногам в зеленых, оранжевых и белых конвертах. Пухлые, те, что не пролезают в щель, почтальон оставляет у меня на пороге. Я люблю уходить и возвращаться домой - никогда ведь не знаешь, какой сюрприз ожидает того, кто не запирает дверь, выходя из дома.
Если ты спросишь меня, чего мне не хватает, я отвечу: трамвая. В сказочном городе необходим рогатый, скрипящий сидениями трамвай. Я боюсь, Катя, что люди недооценивают важность волшебства в повседневной жизни. Незаменимость трамваев, уличных фонарей, хотя бы издали похожих на газовые, домов с крыльцом, где, развалившись, спит домашний кот, кафе, где жужжит ручная кофемолка. Люди чувствуют, что чего-то им не хватает, но не поймут, чего.
Мне кажется, Катя, что счастье, каким бы большим и надежным оно не было, не может быть полным без последней крохотной капли. Нет ничего случайнее, капризнее и нерациональнее этой капли. Взрослые люди нас не поймут, поэтому, Катя, никому не рассказывай, кроме бабушки и Фагота. Человеку для полного счастья нужна голубая чашка. Или желтая бусина на шнурке. Или книжка стихов Верлена, случайно найденная в букинистическом хламе. Или белый молочный зуб. Или яблоко. Или котенок. Или брелок с котенком. Или мечта о котенке. Человеку нужна одна небольшая капля для полного счастья. Я думаю, Катя, что люди плачут от счастья, когда оно полное.

DSC_8527

Collapse )

P.S. Спасибо вам, Лана, Марина, Оля и Сергей, Таня, Мария и Карина - прекрасным адресатам моего прекрасного лета. И, конечно же, вам, мои замечательные Катя, бабушка и Фагот.
yellow

Зайца и ее дядя

Вы наверняка думаете, что я пропала и перестала писать сказки. Что отчасти верно. Но только отчасти, потому что даже пропав надолго, я обязательно появлюсь снова и даже хотя я не прикасаюсь к бумаге, сказки продолжают роиться у меня в голове. Чтобы вы на меня не обижались, я расскажу вам самую новую. Эту сказку я написала для девочки по имени Зайца. Так ее называет мама, Ната, которая сама пишет замечательные сказки, гениальные стихи и очень веселые рассказы про Одессу и все это вы можете прочитать сами у нее в журнале. В общем, начитавшись Натиных рассказов про Зайцу, я решила, что эта маленькая и решительная девочка станет отличной подругой для Леки и Перепелки. Те, кто не знаком с Лекой и Перепелкой, Лекиным котом Александром, Перепелкиной героической мамой, влюбленной тетей Агатой и суровой на вид бабушкой, могут заглянуть по тэгу "Тайное общество фей". И последнее, я обязательно отвечу на все личные вопросы, обещаю! Я очень-очень извиняюсь за то, что отвечаю так медленно!
Collapse )
yellow

Бабушкин патефон

А что вы делаете, когда вам совсем-совсем не хочется быть взрослыми? Ходить на работу, компостировать талончики в транспорте, есть гарнир, менять электрические лампочки.
Я придумываю, как будто мне двенадцать лет и у меня есть вихрастая рыжая подруга и новый велосипед и бабушка, которая печет пироги и закатывает в огромные банки вишневый компот. Мне кажется, что у всех счастливых людей была бабушка, на кухне у которой стояли бесконечные банки с домашними джемами, а в ящичках буфета хранились многочисленные сокровища. Замечательная бабушка, такая, как у Светы. Для Светы, с огромной нежностью, я и написала эту историю.



Collapse )
yellow

Сказка о фее, у которой было семь пятниц на неделе

Да, да, у феи Жижи были целых семь пятниц на неделе. Хотя возможно, это были вторники, или даже воскресенья, а попадались недели, состоявшие в основном из понедельников - ничего не поделаешь. Обычно Жижи узнавала о том, какой сегодня день по ароматам, доносившимся из окна соседнего дома. Того самого окна, что с голубыми занавесками и фиалками на подоконнике. Почти в каждом доме есть такое окно - по утрам из него пахнет горячими вафлями или блинчиками с творогом, в обед из окна доносится шипение жарящихся котлет и картошки, шипящей в подсолнечном масле. За полчаса до обеда из этого самого окна наполовину выглядывает пухленькая фигурка в голубом халате и кричит: "Дети! Обедать! Все уже готово!" Поверьте, все дети, гуляющие во дворе, и даже взрослые, которым случилось проходить в этот момент по улице, с радостью бы бросили свои игры и неотложные дела и побежали бы вприпрыжку по лестнице лакомиться свежими, с пылу с жару, котлетками и запивать их еще теплым вишневым компотом. Но не тут-то было! Заманчивое приглашение обычно относится к паре худеньких детей с плохим аппетитом, которые неохотно бредут домой, волоча ноги и вздыхая так тяжело, как будто дома их ждет не обед, а контрольная по математике.

Collapse )
yellow

Сказка об удачливой фее

Рыжеволосая Анни была на редкость удачливой феей.
- Удачливой? – насупитесь вы, - зачем же фее удача, если она может наколдовать все, что пожелает! А может, эта Анни вовсе и не была феей?
- Во-первых, не наколдовать, а наволшебствовать, - поправлю я вас. А во-вторых, уверяю, Анни была самой настоящей феей, и ее удачливость имеет мало общего с волшебством. Удачливыми подчас рождаются совершенно обычные, неволшебные девочки, которые не умеют превратить обычное яйцо в омлет, куда уж им чудесами заниматься. А талантливые волшебницы подчас бывают страшно невезучими. Я лично знавала одну фею, не выходившую из дома без волшебного зонтика. А все потому, что ей все время падали на голову предметы. Прогулявшись с ней по городской улице вы бы обнаружили, как много странных вещей роняется, вываливается и даже выпрыгивает из обычных окон. В зонтик этой фее попадали запонки и заколки, мячи и скакалки, чашки китайского фарфора и вязальные спицы, коты и детские автомобильчики, один раз упал даже фен и телевизор и регулярно проливался чай и апельсиновый джем. Вы же понимаете, что при таком фантастическом невезении обычным зонтиком фее было бы не обойтись. Другая моя знакомая фея билась над рецептом волшебного бутерброда, который падал бы маслом вверх. Уж как она ни старалась, ни аккуратничала, стоило ей намазать бутерброд к полднику, как он тут же оставлял жирный масляный след на доблеска натертом кухонном полу. В порывах особой вредности бутерброды шлепались маслом в свежезавареный кофе с сахаром и портили фее настроение до самого вечера.
У рыжеволосой Анни все было наоборот, ей во всем везло и все получалось даже лучше, чем она задумала.
Ramatuelle
Collapse )
yellow

Ведь осень

Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас ехать в последнем вагоне поезда метро на Контрактовую Площадь. На первую пару по английскому и чтобы после нее была лекция по социологии третьей парой, немецкий и история европейской цивилизации. И чтобы спелые каштаны падали на плац.

А где бы вам хотелось быть?

DSC_1775

Будьте счастливы, ведь Осень!
yellow

Далеко от Парижа

а также от Лондона, Амстердама, Мюнхена и Москвы
есть место, где нет бесшумных трамваев, круглосуточных супермаркетов, многозальных кинотеатров и суши баров.
Жизнь, кипящая между звонками, поездами метро и бизнес ланчами оттуда кажется далекой и невозможной. Как там бегают на каблуках, прячутся под зонтами, ездят на такси? Чем там дышат? В Мюнхене, в Базеле, в Вене и в Киеве.

DSC_0134

Collapse )
yellow

Люди. Города - второй

Мы обе пришли на встречу с фотоаппаратами. Я - со стандартным никоновским зумом - для всего, что вокруг. Саша - с кеноновским фиксом - для портретов. Она делает замечательные портреты. И подписи к ним.
Мы ничего не фотографировали. Ходили кругами по крошечному центру города, отстроенного после войны и американских бомбежек. Таков этот город - красивые магазины, не закрывающиеся даже в кризис, а гулять совершенно негде. Мы гуляли по осени: по опавшим листьям: их еще слишком мало, чтобы шуршать под ногами, но мостовые уже желтят; по еще полным терассам кафе, по притихшим улицам: она в плаще, а я в почти летней блузке.

Говорили о Франции, о Норвегии, о путешествиях автостопом, о шведской селедке, о кафедре философии, о студентах Сорбонны, об американских президентах, не выделяя главного. Самое главное - трансцендентно и проявляется в мелочах. Пили чай на терассе: я пародировала французских профессоров, а Саша рассказывала о том, как защищала диплом в России. Чай принесла девушка по имени Оля, говорившая на немецком. Два раза подошел юноша по имени Виолел, спросил вкусно ли, ничего ли не надо, на чистом русском со вкусным болгарским акцентом.

Было так хорошо и так хотелось остаться, как будто предчувствие, что назавтра пойдут дожди. Только зеленый чай перегорчил и пришлось глотать его залпом. И Сашин телефон не давал ей покоя - иногда даже в первый день осени кто-то ждет и надо куда-то спешить. Она не спешила, только к вечеру... Я провела Сашу до вокзала, купила себе билет на через полчаса. Я не умею жить в ожидании: возвращаться в центр города и бродить по магазинам - мне кажется, что поезд уйдет без меня, даже не по расписанию. Потому я купила только хлеб и ждала на платформе. Ужасно неудобно фотографировать с хлебом под мышкой, но ужасно увлекательно, когда замечаешь людей на платформе и минуты перестают тянуться. Саша, вот они, мои четыре Эссенские впечатления и два взгляда на нашу прогулку:

Collapse )
yellow

И все таки любимый...

Я заметила, что о городах пишу, как о людях. И думаю так же: я с городами встречаюсь, живу, ругаюсь, расстаюсь. Иногда мирюсь и остаюсь впоследствии друзьями. Иногда люблю, иногда не люблю. У меня в жизни городов было значительно больше, чем мужчин.

С Киевом я рассталась любовно. Смотрела из окна автобуса и прощалась в дождь. Я люблю, когда дождь в дорогу. Я обещала его не забывать, он мне - ничего. Я не скучаю по нему, почти не скучаю. Но помню.

С особой нежностью - дорожки в парке Пушкина. Парк заброшеный, а дорожка направо ведет к церкви из деревянного сруба. Осенью и весной она совсем расползалась - ноги ехали по грязи и бороздам шин. Я там провела осень, зиму, Пасху и два лета. Я в этой церкви знала всех в лицо и никого - по имени. Я стеснительная, а в церкви совсем теряла голос и даже свечи просила шепотом. И покрывала голову и всю литургию глазами гипнотизировала свечи. Знаете, как красивы лица в отблесках свечей, с тенями от ресниц на щеках. Там быстро начинаешь узнавать лица и у кого какой ребенок.

Еще утреннюю улицу Городецкого: синее барокко стен и бентли напротив ресторана Феллини. Я по ней спускалась на работу, избегая суеты Крещатика. На Городецкого постоянно что-то чинили и идти приходилось по брусчатой мостовой. В Киеве так мало осталось брусчатки и так хорошо по ней ходить, так романтично, даром что каблуки выворачивались и дальше надо было нырять в подземные джунгли под Майданом.

Еще путь по улице Пушкина вверх до перекрестка с Прорезной и снова вверх до Молодого театра. Летом и осенью эта улица прекрасна: с кленами, цветочными магазинами, венской булочной, а на перекрестке  - скверики, в которых кормили голубей старые жительницы Прорезной, пережившие улицу Фрунзе - истинные киевлянки. На Пушкинской, когда я уже закончила школу и редко там ходила, открыли ресторанчик, где играла живая музыка, а когда не было музыкантов, крутили Битлз.

Еще Контрактовую площадь - в любом месте, откуда видно циркулярный корпус Киево-Могилянской Академии. И студентов на ступенях Гостинного двора. Место бомжей и студентов. Из огромных окон Трапезной - академического кафе - площадь видна во всех деталях - мы покупали чай и гречневую кашу и наблюдали за прохожими. А вокруг жужжала на украинском и русском самая красивая - могилянская речь. Я подслушивала и завидовала тому, что они еще учатся, а я закончила и внутрь меня уже не пускают да и повода нет.

И улицу Трехсвятительскую: между Михайловским собором и Владимирской горкой. Там старые деревья и тишина и дома: семиэтажные старые дома посажены были в овраге так, что только последние этажи выглядывают над мостовой. С улицы нужно спуститься по крутым ступеням - там деревья и дорожки к дому.

Момент, когда метро выезжало из туннеля на станцию Днепр и в вагоне гасили свет.

Кафе на улице Лютеранской. Там, если удачно попасть к пустой терассе, можно было устроиться в прогибающемся кресле, закутаться в плед и смотреть на улицу. Лютеранская карабкается вверх под невероятным углом и, наблюдая ее в кресле, казалось что мир переворачивается. Кресла и пледы были красными.

Карабкаться вверх по Андреевскому спуску после дождя, когда на нем не души.

Крестовоздвиженская церковь со смутными врубелевскими ликами.

Сквер перед театром Ивана Франка в ожидании Тевье Тевеля.

Золотоворотская утром, за ней - в Михайловский переулок. Там начинается листопад.