Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

yellow

Сон тети Агаты

Дорогие друзья Лекиной и Перепелки,
У меня на середине очередной истории про наших любимых девочек случился конфуз. Тете Агате приснился невероятный сон! Она сообщила об этом за завтраком и, кажется, желает поведать о нем всей семье (и миру), но вот незадача - я совершенно не умею придумывать сны! Я и свои-то сны не запоминаю!
Помогите мне! Что такого странного и удивительного могло присниться тете Агате? Будем рады любым идеям!
П. С. Граждан, незнакомых с тетей Агатой, Лекой и Перепелкой, а также с Тайным Обществом Фей просьба не беспокоиться :))

yellow

Лес

Утром за мостом начинается город. Большой город, высокий город. Город, похожий на лес. Дома, как башни. Башни, как деревья, упираются ветками в небо, запускают корни глубоко в асфальт. Раз-два - ты заблудился. Три-четыре - выходи искать. Ты бежишь, спотыкаешься, хватаешь воздух, ищешь, теряешься, вздрагиваешь от неожиданности. Догоняешь, догоняешь - никак не догонишь. Город быстрее тебя, у города тысяча ног, десять тысяч ушей, миллион внимательных глаз. Город спереди и город сзади, дышит в спину, шепчет на ухо, щекочет ноздри, хватает за руку и крепко держит. Город дразнит, тревожит намеками, любит-не любит, верит-не верит, сбудется-не сбудется.

Вечером за мостом начинается лес. Большой лес, густой лес. Лес, похожий на город. Деревья, как башни. Корни, как лестницы, на верхних ветвях развешаны облака. В норах спят еноты, в дуплах прячутся белки, в травах гнездятся серые птицы. Раз-два - не сходи с тропинки. Три-четыре - не заблудись. Тропинка бежит от опушки к озеру с кувшинками, вглубь через заросли папоротника и ядовитого плюща к утиному болотцу. В утином болотце плавают и не тонут прошлогодние листья и белые тополиные хлопья превращают воду в молоко. У леса тысяча рук, десять тысяч внимательных глаз, миллион увещательных голосов. Лес хватает тебя в объятия и держит, пока вечерние тени не совьются в серый клубок, пока не умолкнут птицы и не затихнит, утешившись, сердце.

DSC_8410

Collapse )
yellow

Сказочный ноябрь: Спасение птиц

Согреть перелетных птиц


Летом в наше окно бились птицы. Маленькие птицы с оранжевыми грудками и хитрыми глазами. Этьен подбирал их с земли, чтобы не съели кошки, устраивал на пушистом облаке ваты и мы проводили часы в ожидании. Некоторые птицы приходили в себя, неуверенно вставали на шаткие лапки, искоса смотрели на нас и выпархивали в окно. Других мы хоронили под пурпурной сливой. Этьен заворачивал их в мягкие лоскутки, оставшиеся от старых штор, и закапывал глубоко в землю. После я рассматривала его руки: подносила их к свету, прикладывала ладони к своему лицу. Я придумала, что от прикосновения к живой птице на ладонях должен остаться след, как пыльца с крыльев бабочки. Раз или два мне показалось, что я увидела его: тонкий, прозрачный след. Я приказывала Этьену раздеться и говорила: "Лети. Я хочу увидеть." - "Глупости," - отвечал Этьен и запахивал шторы, чтобы не привлекать внимания соседей. Никогда, никогда мне не будет позволено подсмотреть, как дрожь пробегает по его рукам, от кончиков пальцев до бескрылой спины, как воздух наполняет его грудную клетку, как будто вздувается парус, и сила, противная земному притяжению, отрывает его от земли. - “Каково это?” - Спрашивала я. - “Как будто прыгаешь с края крыши вверх.”
Однажды я спросила его, может ли он не летать. Не потому что была против, просто из любопытства. Чаще всего он летал по ночам, чтобы не попасться на глаза соседям. Иногда мне удавалось побороть сон и я украдкой наблюдала, как он осторожно, стараясь не потревожить меня, выскальзывает из постели и одевается. Этьен всегда летал при полном параде: в белой рубашке, причесанный, как на свадьбу. Он говорил, что эта привычка осталась от города - там он летал в галстуке и пиджаке, застегнутом на все пуговицы. Иногда я думала ему вслед: какая глупость, старые привычки надо выкидывать первыми при переезде, вместе с нежеланными подарками на день рождения и годовщины свадьбы. Разве не за тем переезжают люди с места на место, чтобы избавиться от старых привычек?
Текст: Вера Ковалева из сказки "Вилла "Счастливые дни""
Иллюстрация: Анна Петрова pastelanna


Ноябрь почти закончился. Я очень люблю последние дни уходящего месяца, уходящего года, когда все уже почти решено, но все еще может случиться. Будьте добры к птицам.
yellow

Сказочный ноябрь - день первый

Gaspar1

"В тот день мне было не до шуток - нужно поскорее замесить тесто, чтобы запах от него шел густой, пряный и сладкий, такой, что и дом и улица, до самой Рыночной площади, задышали бы Рождеством. Таков обычай. Каждый день, начиная с первого четверга после дня всех святых и до первого Адвента, хозяйки пекут по рождественскому пирогу, дабы в городе в это безрадостное и холодное время пахло праздником.
- Куда запропастился этот мальчишка? - топнула я ногой, сняв с плиты закипевшее молоко и всыпав в него две щедрые, с горкой, ложки какао. Кружки, ложки, большое медное сито и надколотая фарфоровая тетушкина супница подхалимски зазвенели: “Куда? Куда?”
- Он здесь! - испуганно тренькнул дверной колокольчик и я выбежала из кухни, почувствовав неладное.
Гаспар стоял на пороге, опустив голову, руки держал за спиной, а щеки его покрылись неровными красными пятнами.
- Неужели все съел по дороге?! - ахнула я. - А шапку куда дел?
Гаспар энергично замотал головой, отвечая на мой первый вопрос, и достал из-за спины свою серую кепочку, в которой что-то трепыхалось и попискивало.
В кепке сидела птица: маленькая, испуганная, быстро моргающая птица. Мне даже показалось, что я слышу, как быстро бьется ее сердце.
- Негодник! - Накинулась я на Гаспара. - Выпусти немедленно птицу!
- И не подумаю, - гордо ответил Гаспар. - Я сам ее купил у птицелова.
Ах, вот оно что и вот куда делись мои цукаты!
- Теперь пойди и продай ее обратно, - прикрикнула я на Гаспара.
- И не подумаю, - как заведенный повторял Гаспар. - Еще что придумала! Это заколдованная птица.
Птица робко чирикнула. Зимой десятки ее товарок, маленьких и быстроглазых, ожидали моего появления в кухонном окне. Я затапливала печь, раскрывала ставни и высыпала на карниз щедрые горсти зерна.
- Неужели, волшебная? - Ядовито прошипела я. - И что же, можно мне загадать желание?
- Загадай! - Неожиданно обрадовался Гаспар и посмотрел на меня так, словно мы и не ссорились.
- Садись пить какао, - вздохнула я, а сама наскоро обулась и отправилась за цукатами. "
Текст: Вера Ковалева из сказки "Двадцать пять рождественских пирогов"
Иллюстрация к сказке: Анна Петрова pastelanna


Collapse )
yellow

Осеннее время

Моя жизнь так монотонна и предсказуема, что нет смысла задавать мне вопрос: "Что нового?"
Что нового?
Я стушуюсь и промямлю в ответ дежурное "ничего".
Ни городов, ни лиц, ни повышений по работе, ни миллионов, выигранных в лотерею. Только бабушка танцует джаз на чердаке, из безымянного города, по колено засыпанного белым пухом, уходят солдаты и, кажется, незнакомый мне рыжий молодой человек на соседней крыше, что-то задумал. Но это.... тсссс, вы же знаете, это все я сама придумала. В остальном - ничего, решительно ничего нового.
Лучше спросите меня, что старого. Вернулся лис, о котором мы переживали, думая, что его убили охотники. Он жив и невридим. На ветки оливы под моим окном каждый день слетаются синицы и  другие птички, поменьше, похожие на воробьев. Я крошу им песочное печенье. В полях гуляют на длинных ногах белые цапли и кто-то на днях похвастался мне, что своими глазами видел фазана. Над морем каждое утро дымится туман, такой плотный, словно ночью Бог подмешал горячее молоко в соленую воду. На море теперь безлюдно, волны слизывают следы на песке, корабли сушат пузо в порту. Я теперь начинаю день задолго до того, как он начинается - как ни крути, осеннее время. Звезды теперь холодные, а луна задумчиво-рыжая. Вчера, клянусь, она опустилась на крышу соседнего дома и, прищурившись, пыталась прочитать, что я пишу.

DSC_6825

Collapse )
yellow

Дрезденский цикл: Городам, в знак верности

Любимым городам, в знак верности, принято дарить мелкие медные монеты:
бросать их в фонтан, или прямо в реку, перегнувшись через перила моста.

Об их шершавые спины приятно стирать подошвы, подставлять непокрытую голову их струям, трогать пальцами стены и, если я правильно помню закон термодинамики, каждым жестом отдавать городам частичку своего тепла.

Любимым городам принято дарить невольные подарки: мокрые зонтики, одинокие перчатки, книги с закладкой на самом интересном месте, забытые на сиденьях метро. С каждой забытой в городе вещью увеличивается вероятность вернуться.

Их принято баловать долгими завтраками, прогулками по набережной; специально для них хочется купить велосипед и большую бежевую собаку и позднеосеннее красное пальто и белые туфли на небольшом каблуке. Хочется кормить их почтовые ящики письмами и смехом пугать их голубей.

Любимые города принято ревновать: к туристам, щелкающим затворами фотоаппаратов в каменные лица атлантов, к праздничным толпам, к его же жителям, каждый день бесстыдно и безнаказанно пользующимся его пространством, к горластым детям, к птицам, беззастенчиво гнездящимся на куполах его соборов.

Любимые города принято охранять. Защищать их от времени: время - извечный враг любви. Время исподволь меняет улицы, стирает привычные маршруты, проглатывает киоски с мороженным. Отвернешься на минуту, уедешь на год или два - и в витрине любимого магазина игрушек, на алтаре твоего детства, сидит пузатое, самодовольное время, похожее на фальшивого китайского божка, и торгует жаренной лапшой и рисом.

В любимые города нужно возвращаться. Я знаю, что память ненадежна, сердце не безразмерно и жизни не хватит на то, чтобы все увидеть, узнать и испробовать. Поэтому нужно учить себя возвращаться, привязывать сердце тонкими нитями к фонарным столбам, афишным тумбам, рогам трамвая и сточным трубам. Нужно учить себя жить, повторяться и повторять, пока в очевидном, простом и привычном не откроешь свою Америку.

DSC_3054

Collapse )
yellow

Осеннее заклинание

Милое мироздание, пожалуйста, подари мне лошадь - рыжую лошадь с белой звездой во лбу.
Я назову ее Сентябрь и буду кормить четвертинками красных яблок и сладким клевером. Я буду вычесывать из ее гривы дорожную пыль и шептать ей на ухо сказки. Я буду ездить на ней без седла, куда ей захочется, вслед за попутными звездами.

Когда Сентябрь возмужает, я назову ее Октябрем. Я подкую ей копыта золотыми подковами и укрою от дождя и ночного холода накидкой, набитой перьями улетающих птиц. Я буду расчесывать ей гриву золотым гребнем и петь ей на ухо дорожные песни.

Когда Октябрь состарится, я назову ее Ноябрем. Я построю ей теплую конюшню, такую просторную, чтобы хватило места воробьиным гнездам и укрытиям ящериц. Я буду расчесывать ее седеющую гриву серебряным гребнем и петь ей на ухо зимние колыбельные.

А когда выпадет первый снег, мироздание, я отдам тебе мою лошадь. Запряги ее в легкие сани и поезжай поскорее к тем, кто ждет от тебя подарков.


DSC_1697

Collapse )
yellow

Шандлёр

Рассказать тебе, что я сегодня видела?
Я видела солнце, которое зацепилось лучем за верхушки сосен и никак не опускалось за горизонт. Звезды толкали друг-дружку в бок и шептали: смотри, какая большая звезда. Нет, возражали другие, это фонарь.
Я видела целое поле мелких белых цветов - в феврале. Может быть, это был снег. Тогда я видела целое поле снега, пахнувшего цветами.
Я видела проходивший мимо дождь. "Вы чего-то ждете?" - спросил он меня, как будто случайно. "Жду," - ответила я, не кокетничая.
Я видела множество красногрудых птиц, одна из них даже залетела ко мне в окно. Еще я видела серую цаплю.
Я видела половину радуги, а потом еще половину. Полная радуга - для желаний, половина - для благодарности.
Я видела человека, который пригоршнями раздавал луковицы тюльпанов. Я спросила, зачем, он ответил, что скоро весна.
Я видела другого человека, который здоровался с прохожими и желал им доброй ночи. Я взглянула на небо и увидела, что уже вечер.
Я поспешила домой и вслед за мной вдоль улицы зажигались в окнах свечи.
Я с порога почувствовала, что в доме счастье и пахнет блинами
и только тогда я вспомнила, что сегодня Шандлёр.

Chandeleur - народное французское название праздника Введения Христа во Храм (Сретения Господня), скорее всего от латинского festa candelarum - праздник свечей.

Toulon

Collapse )
yellow

Тихо и я

Тихо, ты слышишь, как скрипят половицы? Скрип-скрип. Это время ходит по дому крадучись мышиными лапками. Тик-так, тик-так. Ночь укутывает шерстяным одеялом старые дедовы часы, ночь шепчет сказки на ушки детям, ночь играет бабушкиным шитьем как кошка, а кошка спит. Тик-так, тик-так. Тихо, давай мы с тобой притворимся спящими, опустим ресницы, но ты не спи. Чувствуешь, как из окна потянуло свежестью? Это время, проказник время, выбралось на подоконник и ушло гулять по крышам. Тихо, слушай! Цвирк-цвирк сверчка, тук-тук - спелое яблоко упало на крышу, сладкое яблоко, желтое, завтра мы найдем его в прохладной траве и разделим пополам. Ух-ух - пролетела большая птица. Только не спи, не надо спать, пойдем на веранду, давай устроимся бок о бок, держи меня за руку, тряси за плечо, шепчи мне в ухо, мы будем ждать.

Пока мы спим, время гуляет по крышам, спускается по водосточным трубам, пугает голубиных птенцов, ворует в темных переулках мелкие звезды. Покупает на них пинту темного пива в ночном бистро - ночью звезды похожи на мелкие медные монеты. Десять мелких звезд за пинту темного пива. Доброе время. Оно вытирает пыль с карнизов, поливает чужие цветы и пишет мелом на стенах Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Счастливое время. Под утро оно приходит на площадь кататься на городской карусели. Пока мы спим, время катается по кругу на белой деревянной лошади и сочиняет о нас сказки. Мудрое время.

Тихо, я не признаюсь тебе, что волнуюсь. Оно ведь наивное, смешное и себе на уме это время. Вдруг оно заблудится, вдруг изменит, вдруг оно не вернется больше. Как нам быть без тик-так дедовых часов? Потому я жду, понимаешь? Жду когда оно зашуршит ковром из листьев на соседской улице, перелезет через забор, проберется обратно в дом и виновато затикает снова. Жду, когда оно вернется, наше с тобой время.

Тихо, ты спишь?

DSC_1404
Collapse )
DSC_1405
На фото Seillans.
yellow

Идеальный штиль

Есть такое место - Альманар, откуда город видится маленьким и далеким. Оттуда все кажется маленьким - эффект перспективы. Летом там толпятся кайт-серферы, а осенью по берегу бродят одинокие рыбаки и незнакомцы кормят чаек черствым бриошем. В Альманаре море неотличимо от неба, оно прозрачное и мягкое наощупь, почти невесомое. На его дне, заплыви на метр или на пять, видны россыпи раковин, а на небе, на одинаковой глубине - акварельные тонкие облака. Чайкам, кажется, все равно, они легко перемещаются из одной плоскости в другую и пахнут всегда солено и вкусно. Море в Альманаре розово-бирюзовое на закате, ноги зарываются в рыхлый ракушечник - заходишь по колено, а проваливаешься по пояс, без предупреждения, трогаешь море ладонями и спиной и плывешь на запад, по розовому следу, пропуская воду сквозь пальцы. В Альманаре море и небо сливаются в одно, накрывают как пледом и кажется, что бултыхаешься в жидком закате. В Альманаре хорошо плавать в одиночестве, и чтобы вода чуть обжигала свежестью и чтобы кто-то ждал на берегу с сухим полотенцем.

Будь моя воля, я бы отбирала на въезде в Альманар часы, а еще лучше - закапывала бы их в мокрый песок, чтобы стрелки застывали в положении "десять минут после заката". Иногда в Альманар залетает случайная цапля, стоит на одной ноге посреди воды и смотрит на случайных людей на пляже. И думает, наверное, что ей делать со всем этим морем. Иногда над Альманаром заходят на посадку самолеты, похожие издали на птиц. Я смотрю на них снизу вверх, зажав в ладонях горсти песка и думаю обо всех "ох" и "ах", раздающихся в салоне при виде на Альманар, о детских и взрослых носах, прилипших к холодным иллюминаторам. Я думаю, что мне делать со всем этим морем, таким огромным и безраздельно моим, но так ничего и не придумывается.

DSC_0308

Collapse )