Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

yellow

**************

Август почти кончился. По городу медленно плыло первое прохладное дыхание осени, яркая зелень листвы потускнела, а потом деревья вспыхнули буйным пламенем, горы и холмы зарумянились, заиграли всеми красками, а пшеничные поля побурели. Дни потекли знакомой однообразной чередой, точно писарь выводил ровным круглым почерком букву за буквой, строку за строкой.
Как-то раз Уильям Форестер шагал по хорошо знакомому саду и еще издали увидел, что Элен Лумис сидит за чайным столом и старательно что-то пишет. Когда Билл подошел, она отодвинула перо и чернила.
— Я вам писала, — сказала она.
— Не стоит трудиться — я здесь.
— Нет, это письмо особенное. Посмотрите. — Она показала Биллу голубой конверт, только что заклеенный и аккуратно разглаженный ладонью. — Запомните, как оно выглядит. Когда почтальон принесет вам его, это будет означать, что меня уже нет в живых.
— Ну что это вы такое говорите!
— Садитесь и слушайте. Он сел.
— Дорогой мой Уильям, — начала она, укрывшись под тенью летнего зонтика. — Через несколько дней я умру. Нет, не перебивайте меня. — Она предостерегающе подняла руку. — Я не боюсь. Когда живешь так долго, теряешь многое, в том числе и чувство страха. Никогда в жизни не любила омаров — может, потому что не пробовала. А в день, когда мне исполнилось восемьдесят, решила — дай-ка отведаю. Не скажу, чтобы я их так сразу и полюбила, но теперь я хоть знаю, каковы они на вкус, и не боюсь больше. Так вот, думаю, и смерть вроде омара, и уж как-нибудь я с ней примирюсь. — Мисс Лумис махнула рукой. — Ну, хватит об этом. Главное, что я вас больше не увижу. Отпевать меня не будут. Я полагаю, женщина, которая прошла в эту дверь, имеет такое же право на уединение, как женщина, которая удалилась на ночь к себе в спальню.
— Смерть предсказать невозможно, — выговорил наконец Билл.
— Вот что, Уильям. Полвека я наблюдаю за дедовскими часами в прихожей. Когда их заводят, я могу точно сказать наперед, в котором часу они остановятся. Так и со старыми людьми. Они чувствуют, как слабеет завод и маятник раскачивается все медленнее. Ох, пожалуйста, не смотрите на меня так.
— Простите, я не хотел… — ответил он.
— Мы ведь славно провели время, правда? Это было так необыкновенно хорошо — наши с вами беседы каждый день. Есть такая ходячая, избитая фраза — родство душ; так вот, мы с вами и есть родные души. — Она повертела в руках голубой конверт. — Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить. Тело живет только для себя. Только для того, чтобы пить, есть и ждать ночи. В сущности, это ночная птица. А дух ведь рожден от солнца, Уильям, и его удел — за нашу долгую жизнь тысячи и тысячи часов бодрствовать и впитывать все, что нас окружает. Разве можно сравнить тело, это жалкое и себялюбивое порождение ночи, со всем тем, что за целую жизнь дают нам солнце и разум? Не знаю. Знаю только, что все последние дни мой дух соприкасался с вашим и дни эти были лучшими в моей жизни. Еще о многом надо бы поговорить, да придется отложить до новой встречи.
— У нас не так уж много времени.
— Да, но вдруг будет еще одна встреча! Время — престранная штука, а жизнь — и еще того удивительней. Как-то там не так повернулись колесики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно. Я чересчур зажилась на свете, это ясно. А вы родились то ли слишком рано, то ли слишком поздно. Ужасно досадное несовпадение. А может, это мне в наказание — уж очень я была легкомысленной девчонкой. Но на следующем обороте колесики могут опять повернуться так, как надо. А покуда непременно найдите себе славную девушку, женитесь и будьте счастливы. Но прежде вы должны мне кое-что обещать.
— Все что угодно.
— Обещайте не дожить до глубокой старости, Уильям. Если удастся, постарайтесь умереть, пока вам не исполнилось пятьдесят. Я знаю, это не так просто. Но я вам очень советую — ведь кто знает, когда еще появится на свет вторая Элен Лумис. А вы только представьте: вот вы уже дряхлый старик, и в один прекрасный день в тысяча девятьсот девяносто девятом году плететесь по Главной улице и вдруг видите меня, а мне только двадцать один, и все опять полетело вверх тормашками — ведь правда, это было бы ужасно? Мне кажется, как ни приятно нам было встречаться в эти последние недели, мы все равно больше не могли бы так жить. Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы. Так что непременно устройте себе, лет эдак через двадцать, воспаление легких. Ведь я не знаю, сколько вас там продержат, на том свете, — а вдруг сразу отпустят обратно? Но я сделаю все, что смогу, Уильям, обещаю вам. И если все пойдет как надо, без ошибок и опозданий, знаете, что может случиться?
— Скажите мне.
— Как-нибудь, году так в тысяча девятьсот восемьдесят пятом или девяностом, молодой человек по имени Том Смит или, скажем, Джон Грин, гуляя по улицам, заглянет мимоходом в аптеку и, как полагается, спросит там какого-нибудь редкостного мороженого. А по соседству окажется молодая девушка, его сверстница, и, когда она услышит, какое мороженое он заказывает, что-то произойдет. Не знаю, что именно и как именно. А уж она-то и подавно не будет знать, как и что. И он тоже. Просто от одного названия этого мороженого у обоих станет необыкновенно хорошо на душе. Они разговорятся. А потом познакомятся и уйдут из аптеки вместе.
И она улыбнулась Уильяму.

Рей Бредбери. Вино из одуванчиков
yellow

ТУ 154

"Так принято - время от времени грустить, думая о мертвых. Так бывает, когда у нас дома собираются воскресенье, дождь, кофейный час и бабушка Катарина. Она громко пьет из своей любимой чашки, белой с отбитой ручкой, она плачет, вспоминая всех мертвых и все то хорошее, что они совершили, пока не вмешалась смерть.

Люди принесли свои соболезнования, шоколадные конфеты, кусковой сахар, бутылки коньяка и шнапса. Они рады были бы подсластить бабушкино горе сладостями и заливают собственную грусть рюмкой за рюмкой. Мужская скорбь пахнет кремом после бритья. Они напиваются маленькими группками в кухне. Женская скорбь расселась вокруг стола в гостинной... Они кладут сахар в кофе и мешают крошечными, словно кукольными ложечками."

Sasa Stanisic "Wie der soldat das gramofon repariert"
yellow

Хроники города Х

Стоило мне сегодня выйти из дома, как в мою беспокойную душу закралось ПОДОЗРЕНИЕ. Я подозреваю, что как-то незаметно для самой себя умерла (может, во сне или от солнечного удара?) и пишу эти записки, соответственно, с того света. Иначе происходящее я объяснить не могу!
Во-первых, едва выйдя из дома, мне пришлось снять куртку, потому что в куртке было жарко! Особенно на солнце. А в летней! футболке очень приятственно. Посмотрела на часы: по прежнему девятнадцатое марта, то есть время, когда по моим понятиям должен медленно и мучительно таять снег. Снег не таял, его не было. Зато попадались идущие навстречу девушки, все как одна в новых творениях prêt-à-porter (никогда не прощу француженкам то, что покупают шмотки они в тех же магазинах, что и я, а одеваются лучше) и с голыми ногами, обутыми в сапоги. Еще я увидела вот это чудо

Подозрение нужно было подкрепить доказательствами, поэтому, а также из любви к физическим нагрузкам я потрусила в центр города. По пути неоднократно перешла дорогу, а водители, издали увидев меня на переходе, останавливались и пропускали (я-то думала, что в Эксе водят исключительно по славянским правилам дор.движ., которые как известно не предусматривают пропускание пешеходов). По дороге заглянула в пару витрин и осталась довольна своим отражением: волосы, целый год (не)адекватно реагировавшие на жесткую провансальскую воду и ветер 50 км/ч, вдруг приспособились к среде и улеглись в приличную прическу, отражение постройнело и даже приобрело оттенок французского шарма (хотя до Амели мне еще далеко).

В центре города мое подозрение подкрепилось новыми вещдоками. Открыли мою любимую кондитерскую, грустившую заклеенными окнами целый месяц (а я уж боялась, что кризис сожрал их эксклюзивные бриоши и торты deluxe). А в витрине обнаружились зайцы!
Меня согрела мысль, что весь скучный февраль мастерицы кондитерского дома Бешар не покладая рук ваяли шоколадных зайцев - в аккурат к весне! Кому зайца, зайца кому?! Эксклюзивный французский заяц, ц.35 евро, торг неуместен.

Согреться мыслями нужды, собственно, не было: сумасшедшая аптечная вывеска на площади продолжала настаивать, что в городе Экс температура на солнце +25С (про себя я называю сумасшедшей, мы-то с вами знаем, что 19 марта такого не бывает).

Окончательно почувствовав себя девочкой из сказки про двенадцать месяцев я направилась на площадь перед мерией. Кстати, традиционно во Франции все публичные учереждения называются Hôtel; осваиваясь в Эксе я перевела для себя Place de l'Hôtel de Ville как площадь городской гостинницы, с переводом Hôtel de Police оказалось сложнее, но есть же в Киеве гостинница МВД... Правда непонятно было, зачем в Эксе, городе с нулевой преступностью, гостинница МВД. Окончательно подорвал мою уверенность Hôtel de Pompiers - гостинница пожарников - мммммм.... Оказалось, главное пожарное управление. Эх....

Итак, Place de l'Hôtel de Ville: я устроилась у фонтана и начала наблюдать. Как и положено в потустороннем месте, жизнь в Эксе течет без спешки. Мамы кормили детей пирожными, итальянские туристы пугали громкими голосами голубей (поверьте, местные голуби - не из пугливых, но итальянских туристов они сторонились), студенты танцевали сальсу без музыки (по поводу наступления хорошей погоды и реформ Николя Саркози студенты решили бастовать, бастуют они гуляя компаниями в центре и периодически приставая к случайным прохожим с рассказами о том, как плохо студентам жить). Течение жизни затягивало и настраивало на мирный лад. Хотелось кофе и мороженного, но не сильно, просто для удовольствия. Захотелось музыки и в тот же миг зазвучала гитара. Во мне зрела уверенность, что я - не здесь, или я - не я, или здесь -  не здесь, а ТАМ, в общем здесь (или ТАМ), где я, все слишком хорошо, чтобы быть взаправду. Но здесь я или там значения не имеет, потому что уезжать я не собираюсь, нетушки, раз уж нашла хорошее потустороннее место. Лучше приезжайте в гости - мне нужны свидетели.