Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

yellow

Новая сказка о пироге

Привет! Я исчезла на целые полгода и, может быть, не появилась бы еще долго, но во-первых, меня застыдила мама, во-вторых, меня замучила собственная совесть и грустные письма от моих здешних друзей, а в-третьих, и это самое главное, в далеком Монреале наконец-то наступила поздняя, прекрасная и бесшабашная весна и вместе с ней ко мне пришло неудержимое желание писать сказки!
Поэтому вот она я, с новой сказкой, точнее, с продолжением старой сказки, специально для тех, кто все эти месяцы гадал, что же случилось с дядей Генрихом и Зайцей. В этой сказке есть пирог - тут уж ничего не поделаешь, такой я писатель - о чем бы я не начинала рассказывать, рано или поздно обязательно напишу о каком-нибудь пироге, о том, как замечательно пахнет корица и как вкусно пить свежезаваренный чай на крыльце летним вечером. Как будто в мире больше нет ничего интересного!
Но ведь сегодня майское воскресенье, как будто созданное для новых сказок, сладких пирогов и встречи со старыми друзьями. Я очень соскучилась.
А вот теперь сказка (начало, как всегда, по тегу Тайное Общество Фей):

Collapse )
yellow

Окончание истории про маму начальника железнодорожной станции

Collapse )

Вот и все! Новые истории будут в следующем году. Пожелайте что-нибудь Леке и Перепелке, а я постараюсь сделать так, чтобы все сбывалось. С Новым Годом!
yellow

Не волнуйтесь, все в порядке

Je vais bien, ne vous en faites pas

Если идти в одиночестве по незнакомой улице в погожий осенний день, то обязательно услышишь за спиной шорох шагов. Можешь и не оборачиваться - это осень догоняет тебя, вороша опавшие листья.
Впрочем, погожие дни нынче редкость. Гораздо проще и намного практичнее сколотить из подходящих досок кресло качалку и сидеть у окна в дни большого осеннего ветра, наблюдая, как листья, оторвавшись от дерева, взлетают не вниз, а вверх.
Если замотать шею в три слоя шарфа, если взять с собой немного печенья, чтобы было что крошить по дороге, и забраться вглубь осеннего парка, туда, где не гуляют старики, беременные женщины и флегматичные бассет-хаунды, можно найти под лиственным ковром крошечные, размером с мизинчик, следы. Cкептики скажут, что их оставили белки и прочие грызуны, но в глубине осеннего парка мне больше верится в эльфов и единорогов.
Не волнуйтесь, у меня все в порядке. Я никого не забыла и не исчезла с лица земли. Я растворилась в осени, как кусок белого сахара - мы теперь неразличимы с лица. Я не разучилась писать сказки - просто временно растеряла слова. Слова удивительно привязаны к месту - с каждым переездом, с каждым новым началом приходится выбрасывать старый словарь и все придумывать заново. Мне больше не пригодятся имена провансальских ветров, старательно выученные наизусть оттенки выжженой солнцем травы и прилагательные, рифмующиеся со словом море. Мне нужно найти слова для описания тысячи шорохов: травяных, лиственных, осенних, бумажных, беличьих и дождливых. Мне нужно придумать, как назвать сто раз на день меняющуюся погоду и щемяще-нежное ожидание первого, неизбежного снега.
Не волнуйстесь, я просто занята: я хожу по улицам нового города, города, в котором я живу всего полгода, и, как Адам в райском саду, даю каждой вещи свое имя. Не волнуйтесь, я ничего не забыла.

DSC_9507

Collapse )

Правдивая Рождественская история

Я давным-давно хотела рассказать вам эту историю. Я даже рассказывала ее однажды, своими словами, но мне хотелось сделать это еще раз и обязательно от первого лица и обязательно в день Рождества. Это совершенно правдивая история, случившаяся 25 декабря 1956 года на East 50th Street в Нью-Йорке словами главной героини и с чудесными фотографиями Наташи Малыгиной, хозяйки блога Milk and Snow.
Счастливого всем Рождества!





Collapse )

Четвертый Адвент: Конец сказки про Господина Зауэра

Жизнь в доме господина Зауэра мало чем отличалась от моей прошлой жизни в отцовском доме. Я рано вставала, мало ела, отказываясь от предлагаемых мне яств, и мало гуляла, боясь заблудиться в непроходимой топи. За неимением домашней работы, я занимала себя бесполезным рукоделием и рассматривала окресности в подзорную трубу. Иногда на горизонте мне виделась статная черная фигура на белом коне.
Хозяин дома возвращался вечером, нагруженный подарками, которые я откладывала в сторону, даже не рассмотрев. Вместо этого я набрасывалась на него с расспросами.
- Что нового в городе? Как поживают мои сестры? Помнят ли они обо мне?
- Какое вам до них дело, Альзетта? - Сердился он. - Почему вы любите тех, кто за всю жизнь не сказал вам доброго слова и платите неблагодарностью тому, кто осыпает вас благами?
- Я не просила вас благодетельствовать мне, - рассудительно отвечала я. - Вы против воли забрали меня из дома и держите здесь силой. Не могли бы вы позаботиться о том, чтобы поздние заморозки не погубили розы, которые Вильгельмина посадила этой осенью?
Господин Зауэр скрежетал зубами, но безотказно выполнял мои желания.

Весной река Альзетта упилась растаявшим снегом и рычащим потоком понеслась по улицам и переулкам города, круша по пути заборы и хозяйственные пристройки, вгрызаясь в фундаменты домов и угрожая их обитателям. Я беспомощно наблюдала за ее бесчинствами в подзорную трубу.
- Где вы пропадали? - Набросилась я на хозяина дома, стоило ему переступить порог. - Еще немного и река затопит город!
Он устало покачал головой.
- Я больше не буду выполнять ваши желания, Альзетта, пока вы не согласитесь стать моей женой.
- Но вы обещали! - Вспылила я. - Если вы не хотите спасти моих сестер, то отпустите меня к ним!
Господин Зауэр пожал плечами и удалился, хлопнув входной дверью.

Всю ночь бушевала река Альзетта, а я и не помышляла о сне, сидя у открытого окна. В реве воды мне слышался треск ломающихся перекрытий, звон разбитого стекла, отчаянный лай собак и человеческие крики о помощи. Ближе к рассвету я выбежала из комнаты, не в силах более терпеть пытку и принялась рыскать по дому. Все его многочисленные помещения были похожи одно на другое: чистые, обставленные простой и удобной деревянной мебелью, одинаково необитаемые. Посмотрим, как преобразится дом, когда я стану в нем хозяйкой.
Я нашла его в гостинной, преспокойно раскуривавшим черную трубку.
- Вам не спится, Альзетта? - Спросил он как ни в чем не бывало. - Не беспокойтесь, к утру река вернется в привычное русло, не повредив ни одной живой душе.
Я открыла было рот, чтобы поблагодарить его, но он не дал мне заговорить.
- Я не стану удерживать вас, Альзетта.
- Думаю, для меня будет лучше остаться, - вздохнула я.

Человеческой душе свойственно ошибаться, путать добро со злом и ненависть с любовью. Перед смертью, бабка завещала мне свой бриллиантовый гарнитур, но я приказала продать его и разделить приданное между моими двенадцатью сестрами. Со временем я научилась находить безопасные тропинки через топь и много раз возвращалась в город, но отец ни разу не пожелал меня видеть. Я родила шестерых сыновей и назвала их странными для человеческого слуха именами: Варк, Аттерт, Эйш, Мамер, Петрус и Мес. Все они как две капли воды были похожи на господина Зауэра.

Вера Ковалева, ноябрь 2012, Йер

Вот так закончилась история Альзетты и господина Зауэра. Вам судить, хорошо или плохо. Однажды меня спросили, как я заканчиваю сказку. Я ответила, что заканчиваю, когда мне больше нечего сказать. И тут же начинаю новую :)
yellow

Cказочный ноябрь: Собирательница снов

Собираю сны


Я спускаю босые ноги с кровати, нащупываю холодный пол, прислушиваюсь, затаив дыхание. Шорохи доносятся из всех углов: возня, шипение, сдавленный смех, топот крошечных лапок, сердитое ворчание. Я не тороплюсь, крадучись, иду в самый шумный угол комнаты, опускаюсь на корточки, протягиваю раскрытую ладонь и жду. Сны приходят сами, они любят человеческое тепло. Хорошие - в левую руку, плохие - в правую. Если бы соседи видели, как я тайком выбираюсь из дома, накинув поверх ночной рубашки широкое Руфусово пальто с накладными карманами, они бы окрестили меня ведьмой. Я крадусь от дома к дому, заглядываю под крыльцо, пробираюсь на кухни и на чердаки - туда убегают недосмотренные сны, потревоженные храпом и ночными приступами кашля. Они пугливы, как мыши, и брать их нужно осторожно: большим и указательным пальцем подхватывать за шкирку и нежно на них дышать. Сны любят человеческое дыхание. Только не перепутать карманы, не забыть, что у снов все наоборот: добрые - в левый, дурные - в правый. Передравшись, добрые и дурные сны способны разбудить весь город. Некоторые сны сразу не разглядишь, приходится прислушиваться к дыханию спящих, прикладывать ухо к двери. Если дыхание прервется хоть на миг, я торопливо уношу сон и прячу в правый карман. Те сны, которые мне не удается поймать, бывает, живут в доме годами. Они ютятся по углам, в механизме часов с боем, забираются в ворох одежды, напоминают о себе предрассветной тревогой и потоотделением, а детям нашептывают страшные истории.
- Зачем тебе сны? - Спросил Руфус, когда я впервые рассказала ему о своем ремесле.
Я развела руками. Хорошие сны можно добавлять в травяные сборы, можно набивать ими подушки, напополам с утиным пухом, можно связать сны между собой и вышить ими фату невесты или чепчик для новорожденного, можно плести из снов кружева и за это кружево любая столичная модница отдаст все свои платья и драгоценности. Хорошие сны - малоизвестное лекарство от болезней, которые люди считают неизлечимыми: от старости, от разочарования и страха.
- А плохие? - Прошептал Руфус.
-Плохие тоже могут быть лекарством - в малых дозах, - пожала я плечами. - Как корень белладонны. Главное - не ошибиться в диагнозе.
Текст: Вера Ковалева из сказки "Бальтазар и собиратели снов"
Иллюстрация: Анна Петрова pastelanna


Волшебных и счастливых вам снов!
yellow

Сказочный ноябрь: Дерево Марты

Марта



Марте было лет восемь, когда отец привел ее к нам в дом, хотя по сравнению со мной она казалась пятилетней. Она была на голову ниже меня, маленькой и легконогой, с рыжей шевелюрой и карими глазами. У нас в городе живут в основном хорошие люди - они быстро забыли, что Марта наверняка незаконнорождённый ребенок, иначе зачем бы отцу было скрывать, откуда она и почему оказалась у нас в доме. Марте купили столовый прибор и кровать, которую поставили в мою спальню. Поначалу я не высыпалась из-за ее бормотания и всхлипов, а потом привыкла, но сон у меня стал тонким, как папиросная бумага, и в него то и дело проникали беспокойные отрывки Мартиных сновидений. Мартин день рождения решили праздновать не отдельно, а в один день с моим, чтобы не давать нам поводов для взаимной ревности. Утром мы получали по куску абрикосового или какого-нибудь другого пирога с сахарной корочкой и начинкой из того, что успело вырасти в саду, и на целый день отправлялись гулять по городу. Мы гуляли от витрины к витрине, взявшись за руки, как настоящие сестры. Марта мысленно примеряла на себя летние платья, только-только появлявшиеся в витринах в предзнаменование по-настоящему жарких дней, а я застывала перед антикварными лавками, разглядывая диковинные штуки, которые в них продавались. Больше всего меня привлекали зеркала и клетки - пузатые клетки из тонких гнутых железных прутьев, выкрашенные для красоты серебристой краской. В клетках пели заводные птицы.
Повзрослев, Марта осталась такой же хрупкой, будто и не желала вовсе расти, а чудом, за одну ночь, превратилась из ребенка в прекрасную женщину. Она пошла в учебу к местному булочнику. - "Надо же нам что-то есть," - шутила она, намекая на мою беспомощность во всех кухонных делах. Марту определили в помощницы кондитера - доверяли взбивать яичные белки в белое облако, заваривать крем, поливать готовые торты глазурью и добавлять в них под цепким взглядом мастера, по капле, по щепотке, тайные ингредиенты, сводившие сладкоежек с ума. Высшая пекарская наука - месить тесто для хлеба - ей так и не поддалась. Ей не хватало упорства и силы рук и выпеченные Мартой буханки получались плоскими и вязли на зубах. А я унаследовала ювелирную мастерскую своего отца. Не потому, что он предпочитал родную дочь подкидышу Марте, просто у меня обнаружился талант.
Текст: Вера Ковалева из сказки "Дерево Марты"
Иллюстрация: Анна Петрова pastelanna


Спасибо всем, кто вчера участвовал в аукционе, несмотря на непогоду в жж. У вас есть еще несколько часов, чтобы определить, кому достанется сказка к Новому Году. Удачи!
yellow

Сказочный ноябрь: Под старой грушей

the worlds end

Тетушка Эмма ... ждала меня на пороге своего дома, сидя на чемодане внушительных размеров и прижимая к груди корзинку со свежими бутербродами и термосом сладкого чая. Со стороны казалось, что мы с тетушкой отправляемся на церковный пикник. Эмма помогла мне погрузить свой багаж в машину, а потом заявила, что мы еще успеем выпить кофе под старой грушей в ее саду. - "В последний раз," - вздохнула она, но в голосе слышалось скорее лукавство, чем искреннее огорчение. Тетушка великодушно позволила мне помочь по кухне, пока она варит кофе. Помощь, как обычно, состояла в поиске потерявшихся в лабиринте сервантов мейсенских чашек, белого сахара, хлебного ножа и сливок. При гостях тетушка Эмма питалась исключительно свежими сливками, булочками с изюмом и бутербродами с желтым крестьянским маслом. Пока мы неторопливо пили кофе в саду, мои наручные часы успели показать два пополудни, затем восемь утра. - "Пекинское время," - загадочно вздохнула тетушка Эмма. Кофе в тетушкином доме всегда оставался горячим, даже если разбавить его молоком. Я медленно тянула напиток, стараясь не обжечь язык, и думала о том, что будет после конца света. Останутся ли пустынные пляжи и зеленые луга на месте, где раньше были города? Или вся земля превратится в брызги невозможного света и исчезнет в космосе?
Текст: Вера Ковалева из сказки "Тетушка Эмма и начало конца света"
Иллюстрация: Анна Петрова pastelanna

Не думайте о конце света, вообще не думайте о неприятных вещах. Лучше выпейте кофе, или прогуляйтесь под руку с кем-то любимым.
yellow

Бабушка вспоминает джаз

Это продолжение истории Леки и Перепелки я написала для чудесной Кати discrepant_gir. Если честно, сказки про Леку - мои любимые, потому что в них все просто и весело и всегда заканчивается хорошо. Я глубоко верю в то, что все рано или поздно заканчивается хорошо.



Collapse )