Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

yellow

Взрослых просьба не беспокоиться

Если кто-то хочет овечку, значит, этот кто-то существует.





Антуан де Сент-Экзюпери

Привет! Или здравствуйте или как вам удобнее, но лично мне нравится общаться на "ты" и по имени, поэтому привет, меня зовут Вера и мне отчаянно везет на красивые места, добрых людей и волшебные приключения.
Я люблю писать письма, кормить птиц, лимонное повидло, Леонарда Коэна, вислоухих собак, кошек любой масти, книги с красивыми названиями, собирать бесполезную информацию и сериал Доктор Кто.
Я пишу сказки. Первая моя книжка называется "Всё о феях" и она... о феях. Вторая должна выйти в этом году в издательстве Астрель.
Еще я пишу о любимых городах, о странных людях и о простом, доступном любому, даже зимой, волшебстве.
Я могу наизусть цитировать отрывки из "Джейн Эйр" и "Маленького Принца".

И наконец: в этом журнале нет никакой полезной и практической информации. Все, написанное в нем, произошло со мной на самом деле и все, без исключения, чистой воды сказки. Вам решать, стоит ли верить сказочнику.

Aix-en-Provence
yellow

Совсем нерождественская сказка

Привет! Я ужасно вела себя в этом году: очень мало писала в жж, почти не отправляла открыток и иногда даже не отвечала на письма. Но я успела переехать на другой конец земли, начать новый проект и написать одну очень длинную сказку. Я подумала, что неплохо было бы закончить уходящий год именно сказкой - она такая длинная, что если я буду рассказывать ее понемногу каждый день, то нам как раз хватит времени до Нового Года. А если кто-то захочет узнать, что произошло до описанных в сказке событий, то сказок ему хватит до самого февраля.

Итак, последняя в этом году сказка, разумеется, о Леке, Перепелке и Collapse )
yellow

Хроники приближения к зиме

Мне нужно, чтобы наступила зима.
Чтобы клены освободились от листьев. Чтобы фонари зажигались сразу после обеда. Чтобы вид за окном превратился из акварельного в грифельный. Чтобы снег спрятал дороги и перепутал следы. Чтобы заснула летняя мошкара, затихли сверчки и улетели птицы.
Мне нужно, чтобы было тепло, как бывает только зимой. От горячего чая, от мягкого пледа, от шерсти и фаянса, от долгих сумерек. Мне нужно, чтобы вокруг было тихо и чуть-чуть одиноко. Чтобы день сливался со следующим днем, исчезал, не оставив следа.
Тогда я смогу с легким сердцем закрыться дома, зажечь торшер и позвать свои сказки. Я поспешу через лабиринты, о которых знаю только я сама, о которых я и сама не знаю, через скрипучие лестницы и пыльные переходы, через пустые комнаты, через двери, закрытые на замок, туда, где в стеклянных банках, в мутных бутылках, в коконах из креп-бумаги, в круглых жестяных коробках, сохранившихся с прошлого Рождества, спят безмятежные, незаконченные, ненадолго отложенные, оставленные про запас, записанные на всякий случай обрывки моих историй. В этих банках в бесконечном шкафу моей памяти сохранится и мое монреальское лето: хруст соломенных шляп, лиловые пятна черники на юбке, мягкий ежик свежеподстриженной травы, шелест велосипедных шин, стрекотание белок, бесплатная музыка в парке, белый лист в окошке сапожной лавки: “Затачиваем коньки”, фейерверк над мостом Жака Картье, шмели в Ботаническом саду, ночные дожди, приносящие облегчение после жаркого дня, мятая серая лента реки Святого Лаврентия, незнакомый паркет, на котором даже собственные шаги кажутся шагами незнакомки.
Посмотрим, на что оно сгодится, мое монреальское лето, для какой пригодится сказки.

DSC_9094

Collapse )
yellow

Кате, бабушке и Фаготу

Катя, милая Катя, шаги здешнего почтальона так легки, что если бы не чутье и не звонкий голос болонки из квартиры напротив, я бы не ведала о его приходе. Несколько раз он застал меня врасплох - может быть болонка была на прогулке, а может быть я, замечтавшись, не услышала ее предупреждения. Знаешь, Катя, я обычно мечтаю, глядя на дождь, а это значит, хотя бы раз в неделю. Завтра нам обещали возможность дождя, а значит у меня есть шанс закончить сказку. Иногда все, что нужно для новой сказки, - это правильный дождь в правильный день и немножечко одиночества.
Если ты спросишь меня, что я больше всего люблю в новом городе, я отвечу: лестницы, обычай не поворачивать ключ в замке, уходя из дома и то, что вместо почтового ящика у меня в двери прорезана щель для писем. Письма падают прямо к моим ногам в зеленых, оранжевых и белых конвертах. Пухлые, те, что не пролезают в щель, почтальон оставляет у меня на пороге. Я люблю уходить и возвращаться домой - никогда ведь не знаешь, какой сюрприз ожидает того, кто не запирает дверь, выходя из дома.
Если ты спросишь меня, чего мне не хватает, я отвечу: трамвая. В сказочном городе необходим рогатый, скрипящий сидениями трамвай. Я боюсь, Катя, что люди недооценивают важность волшебства в повседневной жизни. Незаменимость трамваев, уличных фонарей, хотя бы издали похожих на газовые, домов с крыльцом, где, развалившись, спит домашний кот, кафе, где жужжит ручная кофемолка. Люди чувствуют, что чего-то им не хватает, но не поймут, чего.
Мне кажется, Катя, что счастье, каким бы большим и надежным оно не было, не может быть полным без последней крохотной капли. Нет ничего случайнее, капризнее и нерациональнее этой капли. Взрослые люди нас не поймут, поэтому, Катя, никому не рассказывай, кроме бабушки и Фагота. Человеку для полного счастья нужна голубая чашка. Или желтая бусина на шнурке. Или книжка стихов Верлена, случайно найденная в букинистическом хламе. Или белый молочный зуб. Или яблоко. Или котенок. Или брелок с котенком. Или мечта о котенке. Человеку нужна одна небольшая капля для полного счастья. Я думаю, Катя, что люди плачут от счастья, когда оно полное.

DSC_8527

Collapse )

P.S. Спасибо вам, Лана, Марина, Оля и Сергей, Таня, Мария и Карина - прекрасным адресатам моего прекрасного лета. И, конечно же, вам, мои замечательные Катя, бабушка и Фагот.
yellow

Прощай, весна

Когда девочка вернулась к окну и посмотрела во двор, влажное пятно на гравии уже высохло. Ничего не осталось от глупейшей сцены у фонтана, кроме того, что было спрятано в памяти, в трех отдельных, взаимосвязанных воспоминаниях. Реальность стала такой же призрачной, как выдумка.
Иэн Макьюэн, Искупление


По-хорошему, надо бы попрощаться с этой весной. Прощай, весна, я прощу тебя. За бессонные ночи марта, за ночные заморозки, погубившие мамины желтые тюльпаны, за поздние снегопады, за ожидание телефонных звонков, за апрельский арктический ветер, за пропущенные рассветы, за ненаписанные сказки. Я прощу тебе все за одну, за две хорошие новости. Я прощу тебя, если ты пообещаешь не возвращаться.
Время лечит. Мы посадим новые тюльпаны и разноцветные ранюнкулусы и лиловые колокольчики, мы построим новые корабли, мы встретим новых друзей, испечем пирог и позовем их в гости, мы начнем все заново, все как следует, все еще лучше. Мы напишем новые сказки, короткие сказки и длинные сказки, нежные сказки, смешные сказки, добрые сказки, сказки с хорошим концом. Мы встретим новую весну, прямо сейчас! Здравствуй, весна. Обещай быть добра. Обещай пахнуть сиренью и черемухой. Обещай таять на языке ванильным мороженным и свежей мятой. Обещай, что в саду с желтыми тюльпанами будут литься теплые дожди и светить апрельское солнце и по вечерам будет чай. Всегда. Обещай мне.

DSC_8097

Collapse )
yellow

о хорошем человеке

В конце одного из моих любимых фильмов герой, известный драматург, пишет роман под названием "Соната о хорошем человеке". Там очень красивая сцена, когда этот самый хороший человек, постаревший и усталый, бредет по улице Берлина и случайно в витрине книжного магазина замечает этот новый роман, только что из печати, в белой суперобложке. На первой странице он обнаруживает посвящение самому себе.
При мысли о всех хороших людях, гуляющих улицами Берлина, Бангкока, Москвы и даже моей солнечной французской глубинки, у меня на глаза наворачиваются слезы. Я вообще ужасно сентиментальна. Среди этих хороших людей в мокром городе Дюссельдорфе живет мой хороший человек, которому я звоню, когда мне нужен совет и просто чтобы не чувствовать одиночества, который поит меня вином и кофе, а я в ответ обещаю испечь для нее пирог. И еще мы читаем рукописи друг друга, даже незаконченные, даже те, что годами гуляют по издательствам.
У моего хорошего человека, у моей Ани, вот-вот выйдет вторая книга. Она документальная, но немножко художественная тоже. О стране Германии, о том, как там жить, работать, учиться, лечиться, но больше всего о людях, о том, как понять их, принять их обычаи, привыкнуть к их образу мышления. Хорошая книжка, без лишних поучений, без менторского тона, без самолюбования и без, хвала небесам, постоянного сравнения "нас" и "их", своих и чужих. Собственно, книга о том, как не быть чужим. Я это очень хорошо понимаю.



Книга выйдет в издательстве Альпина-Нонфикшн в апреле. Подробности и множество хороших историй можно прочитать в журнале у Ани.
yellow

о весне

В городе весна, ранняя и поздняя одновременно. Мимозы давно отцвели, сливы стоят в розовом облаке, скоро пурпуром покроется Иудино дерево - оно всегда расцветает позже других. Я видела первые ирисы в середине февраля, но весенняя погода то и дело прерывается тяжелым дождем и северным ветром.
Давайте сделаем вид, что ничего не случилось. Что не было месяца, когда я не отвечала на письма, отворачивалась от бумаги и чуралась чернил. Что не было месяца, когда минута длилась неделю, а неделя - жизнь. Этот месяц я спрячу внутри себя тишиной, запахом родительской кухни, свежей черникой, летучими утренними тенями, дорогой до больницы и обратно (два светофора, одна пересадка с метро на трамвай), сладким кофе в аэропорту.
Давайте договоримся ничего не объяснять и ни о чем не спрашивать. Простите меня за неотвеченные письма и неотправленные открытки, и за все, что я не успела.

Давайте сделаем так: послезавтра наступит весна - это уж обязательно и без отговорок. У меня есть восемнадцать открыток с картинами Ани Петровой к моим сказкам и горсть весенних семян. Если вы знаете кого-то, кому нужна весенняя сказка и семечко розмарина, тимьяна или лаванды (можно на счастье, а можно в салат), напишите мне об этом - нет лучше поры, чем сейчас, для того, чтобы рассылать письма счастья. Восемнадцать писем, восемнадцать семян, запомните? Это мой весенний обет.

DSC_7813

Collapse )
yellow

Объявление

Когда август, продлившийся, вопреки календарю, ровно шесть недель, наконец закончился и за ним наступил сентябрь, студенты, вылезшие из холодной реки, заметили, что в мире стало гораздо меньше волшебства.
Возможно, виной тому был хвост кометы, едва не задевший Землю, или изменение магнитного поля земли, а может быть, как предположил позже Клаудио Деликато, оно просто испарилось. Оно не исчезло окончательно, просто стало редким и труднодоступным и никому уже не приходило в голову просто так подарить его соседским детям или выслать посылкой родственникам. Семьи, которым удалось сохранить волшебство, тщательно берегли его для больших праздников. Некоторые предпочли совсем забыть о существовании волшебства и жили так, словно никогда его не пробовали.

Отныне, в ночь с пятницы на субботу я провожу ночные лекции по археологии волшебства в Чердачном университете. Думаете, это несерьезно? Это очень серьезно!
Сначала я думала проводить их одновременно и на Чердаке и в этом журнале, но временно отказалась от этой затеи, потому что Чердак - это Чердак, только там можно с веселыми лицами говорить о капитально-важных вещах: о желтых дверях и карманах и тайных записках и книжной пыли и граммофонах и подоконниках и прочем и прочем... Поэтому... если вам вдруг хочется об этом говорить, то лезьте на Чердак немедленно (я договорилась с хозяйкой). И привет всем, кто пришел с Чердака и на шоколад-на-палочке!
yellow

Игра в Питера Пэна

Как странно, что из всех историй ты больше всего любишь истории о самом себе.
Джеймс Мэттью Барри. Питер Пэн



Мой город, мой нежный город,
ты, конечно, с трудом узнаёшь меня - южные города легкомысленны, как дети, играющие в Питера Пэна. Ты, конечно, уже не помнишь. За пять лет тысячи Венди вышли из рейсового автобуса в сопровождении пузатых чемоданов на колесиках и кое-как нацарапанных на бумажке инструкций: первый поворот налево, а дальше прямо, пока по правую руку не увидишь Отель де Франс. Пять лет назад, город, пять лет назад, третьего февраля тоже было воскресенье и “все закрыто” и в кинотеатре шел новый фильм. Солнце уже садилось за черепичные крыши и было тепло - кто бы мог подумать, что есть города, где весна начинается в феврале. Пять лет назад, город, начиналась весна и я тебя начала с чистого листа. У меня есть один недостаток: я никогда не досматриваю скучный фильм, не дочитываю скучную книгу, не дописываю неудачный рассказ - я начинаю все заново. Но остаюсь верна однажды полюбившимся книгам, фильмам, людям и городам. Я чрезмерно сентиментальна. Я умею быть равнодушной, не ценить по заслугам, не замечать достоинств, но, полюбив однажды, не разлюблю никогда. Если ты изменишься, город, если медные подковы на твоих тротуарах проглотит асфальт, если окончательно сотрутся облупленные надписи на твоих стенах, если закроются кафе на рю Корделье и цветочные магазины на рю д´Итали, если перестанут журчать твои фонтаны, если опустеют библиотеки, если улыбчивый хозяин заведения “Кот-мечтатель” устанет звать прохожих “Заходите, внутри тепло!”, если дельфины на площади забудут, как улыбаться, я найду способ не разлюбить тебя. Я буду любить тебя таким, каким помню.
Не забывай меня, город, пожалуйста, не забывай меня! Давай назовем моим именем хотя бы самую узкую улочку, хотя бы мою любимую желтую дверь на плас Ришельм, хотя бы один из твоих платанов. Те, кто любил нас однажды, город, оставляют на нас свой отпечаток - нам уже никогда, никогда, никогда от них не избавиться. Сами того не ведая, они проникают к нам внутрь, снимают мансардную комнату в нашем внутреннем Отель де Франс, с синими обоями и видом на черепичные крыши и по вечерам, когда на душе светло и чуть-чуть тоскливо, играют нам на свирели.

DSC_7979 DSC_7987

Collapse )