yellow

Хроники приближения к зиме

Мне нужно, чтобы наступила зима.
Чтобы клены освободились от листьев. Чтобы фонари зажигались сразу после обеда. Чтобы вид за окном превратился из акварельного в грифельный. Чтобы снег спрятал дороги и перепутал следы. Чтобы заснула летняя мошкара, затихли сверчки и улетели птицы.
Мне нужно, чтобы было тепло, как бывает только зимой. От горячего чая, от мягкого пледа, от шерсти и фаянса, от долгих сумерек. Мне нужно, чтобы вокруг было тихо и чуть-чуть одиноко. Чтобы день сливался со следующим днем, исчезал, не оставив следа.
Тогда я смогу с легким сердцем закрыться дома, зажечь торшер и позвать свои сказки. Я поспешу через лабиринты, о которых знаю только я сама, о которых я и сама не знаю, через скрипучие лестницы и пыльные переходы, через пустые комнаты, через двери, закрытые на замок, туда, где в стеклянных банках, в мутных бутылках, в коконах из креп-бумаги, в круглых жестяных коробках, сохранившихся с прошлого Рождества, спят безмятежные, незаконченные, ненадолго отложенные, оставленные про запас, записанные на всякий случай обрывки моих историй. В этих банках в бесконечном шкафу моей памяти сохранится и мое монреальское лето: хруст соломенных шляп, лиловые пятна черники на юбке, мягкий ежик свежеподстриженной травы, шелест велосипедных шин, стрекотание белок, бесплатная музыка в парке, белый лист в окошке сапожной лавки: “Затачиваем коньки”, фейерверк над мостом Жака Картье, шмели в Ботаническом саду, ночные дожди, приносящие облегчение после жаркого дня, мятая серая лента реки Святого Лаврентия, незнакомый паркет, на котором даже собственные шаги кажутся шагами незнакомки.
Посмотрим, на что оно сгодится, мое монреальское лето, для какой пригодится сказки.

DSC_9094

Collapse )
yellow

Монреаль. Первое августа. Дорогой Леонард Коэн

- "Я люблю свой океан," - сказала Летти и я понял, что наше время у пруда подошло к концу.
- "Это ведь понарошку," - заметил я, чувствуя, что этим признанием предаю собственное детство. - "Твой пруд - не океан. Не может быть океаном. Океаны больше морей. Твой пруд - просто пруд."
- "Он такого размера, какого нужно," - раздраженно ответила Летти.
Нейл Гейман "Океан в конце тропинки"


Дорогой Леонард Коэн,

иногда мое утро начинается в кафе на перекрестке улицы Уэстбури и проспекта Королевы Мэри. Сегодня я задумалась, в честь которой из королев монреальцы назвали проспект: в честь злобной старухи Мэри, державшей в тюрьме собственную сестру, или в честь глупой красавицы Мэри, влюблявшейся в неподходящих мужчин?

Иногда мое утро начинается со взбитых сливок. Девушка за барной стойкой начала узнавать меня в лицо. Я прошу ее взглядом: "Поменьше кофе, побольше сливок, пожалуйста!" Иногда для того, чтобы проснуться, не нужен кофе. Достаточно джаза, висящего в воздухе запаха дождя, пяти свободных минут и робкого вдохновения. На блюдце для чаевых написано "Зима приближается". Я начинаю первое августа с мыслей о первом снеге.

Иногда в полдень мне удается улизнуть в соседний парк. Говорят, что когда-то он был настоящим лесом. Говорят, что где-то в парке, в центре большого города, водятся настоящие лоси, но я пока видела только енота и белок. Я прихожу с карманами, полными изюма и орехов, и жду, когда парк, привыкнув ко мне, покажет свою лесную сущность.

Я верю, что чудеса можно найти, докапываясь до сути вещей. Желая узнать, почему старики называют мой скромный парк Четвертым лесом, где живут бобры с Бобрового озера, почему вода из крана иногда пахнет океаном, а ветер приносит ароматы южных цветов в города в середине зимы.

Иногда по вечерам я нахожу чудеса на обочине улицы. Солнце, качающееся на тонкой ветке, доверчивого воробья, клюющего крошки почти из рук, а сегодня после дождя - три алых кленовых листа, поторопившихся упасть с дерева мне под ноги.

Дорогой Леонард Коэн, мне чудо как хорошо в этом городе. Кожей, сердем и голыми коленями я еще чувствую лето, но в кармане несу домой первое поздравление с Рождеством.

photo
photo
photo
photo
yellow

Фонарные столбы улицы Сан-Дени

Эта самая улица Сан-Дени такая старая, что никто толком не знает, с какого дома она началась и кто в этом доме жил.
Такая длинная эта улица, что если бежать, не останавливаясь, от ее начала в конец, то обязательно собъешься с дыхания, а в глазах зарябит от обилия крыш, пожарных лестниц, деревянных крылец, почтовых ящиков, магазинных вывесок, велосипедов и плетеных кресел с удобными спинками.
Улица Сан-Дени полна неожиданностей. Вот уж где нужно смотреть и под ноги и по сторонам и за угол и время от времени поднимать голову вверх, чтобы не пропустить гуляющего по телефонным проводам канатоходца или фею, болтающую ногами в облаке.
Дома на улице Сан-Дени невысокие и кажется, поселись ты здесь и уже через неделю будешь знать всех соседей и в гости к тебе без приглашения будут захаживать чужие невозмутимые кошки и на двери у тебя непременно будет висеть табличка: "Стучать три раза, ключ под ковриком, в холодильнике есть молоко и апельсиновый сок."
Ни один дом на улице Сан-Дени не похож на другой. Есть дома с плоскими крышами, с секретными задними двориками, с обувными лавками на первом этаже. Есть дома с тайными проходами, с неработающими каминами, с сатиновыми занавесками и кроткими привидениями. Есть дом напротив кинотеатра и напротив часовни и даже дом, в котором в девятнадцатом веке жил председатель городского совета со своей вдовой тетушкой. Есть дом голубого цвета. Есть дом, который когда-то был голубым, затем белым, затем розовым, затем желтым, затем зеленым и никак не угадаешь, в какой цвет его перекрасят в следующий раз. Есть дом, где живут влюбленные. Есть дом, в котором серьезные люди в белоснежных поварских облачениях варят густой шоколад. Есть дом, где продают старые книги. Есть дом, на крыльце которого по вечерам собираются ангелы улицы Сан-Дени.
Ангелы улицы Сан-Дени все сероглазые с мягкими, круглыми лицами и улыбками невпопад. В правой руке у каждого ангела чашка имбирного чая, а в левой корзинка с вязанием. Когда на улице Сан-Дени тишина и благодать, дети играют в квача, а взрослые слушают музыку в кафе на углу, ангелы достают из корзинок спицы и остатки пряжи и вяжут длинные пестрые шарфы.
Вы можете мне не верить, но кто же тогда одевает фонарные столбы улицы Сан-Дени?

Montreal

Collapse )
yellow

Правила поведения в тумане и человек, который рисует сны

Туман в этом городе обычная погода, а не повод вести себя как неразумный ребенок. Не надо хватать туман руками и сжимать его в кулаке. Не надо набирать его в рот и пытаться распробовать, на что он больше похож: на молочный кисель или жидкую манную кашу. Не надо то и дело запрокидывать голову, чтобы убедиться, что дома остались на месте, безмолвные и обезглавленные. Не надо окликать в тумане прохожих: все они кажутся в тумане как-будто знакомыми, как-будто уже встреченными когда-то во сне. Не надо совершать неразумных поступков и ждать, что за углом, против всякой вероятности и законов физики из тумана появится чудо.

Но оно появляется. На углу улиц Рашель и Сан Дени - витрина знакомого книжного магазина и в витрине картины человека, который рисует мои сны.
- Вы не подскажете, - спрашиваю я милую девушку за кассой, - кто это рисовал?
- На обороте написано, - отвечает мне девушка, улыбаясь. В тумане улыбки получаются слегка размытыми, как будто люди грустят.
На обороте написано: Квинт Буххольц, 1985 год.
- Как вы думаете, - говорю я девушке, - мог ли незнакомый мне до этого дня немецкий художник подсмотреть мои сны?
Девушка пожимает плечами и выбивает мне чек.

По дороге домой, в одной руке пачка открыток и моток бечевки не-спрашивайте-зачем, в другой - коробка с новыми туфлями, я понимаю очевидное. Сны состоят из той же материи, что и туман, что и мечта. В них возможна любая встреча, любое место, любая невероятность, в них все немного друг с другом знакомы и все чуть-чуть влюблены.
- Разве не так? - Обращаюсь я к седовласому господину в шляпе.
Он улыбается в ответ и бормочет что-то по-немецки.


Nächtliche Begegnung - Ночная встреча, 1987


Giacomond, 1984

Collapse )

Все иллюстрации авторства Quint Buchholz взяты с сайта www.quintbuchholz.de, где можно найти еще сотни прекрасных работ художника.
yellow

Кате, бабушке и Фаготу

Катя, милая Катя, шаги здешнего почтальона так легки, что если бы не чутье и не звонкий голос болонки из квартиры напротив, я бы не ведала о его приходе. Несколько раз он застал меня врасплох - может быть болонка была на прогулке, а может быть я, замечтавшись, не услышала ее предупреждения. Знаешь, Катя, я обычно мечтаю, глядя на дождь, а это значит, хотя бы раз в неделю. Завтра нам обещали возможность дождя, а значит у меня есть шанс закончить сказку. Иногда все, что нужно для новой сказки, - это правильный дождь в правильный день и немножечко одиночества.
Если ты спросишь меня, что я больше всего люблю в новом городе, я отвечу: лестницы, обычай не поворачивать ключ в замке, уходя из дома и то, что вместо почтового ящика у меня в двери прорезана щель для писем. Письма падают прямо к моим ногам в зеленых, оранжевых и белых конвертах. Пухлые, те, что не пролезают в щель, почтальон оставляет у меня на пороге. Я люблю уходить и возвращаться домой - никогда ведь не знаешь, какой сюрприз ожидает того, кто не запирает дверь, выходя из дома.
Если ты спросишь меня, чего мне не хватает, я отвечу: трамвая. В сказочном городе необходим рогатый, скрипящий сидениями трамвай. Я боюсь, Катя, что люди недооценивают важность волшебства в повседневной жизни. Незаменимость трамваев, уличных фонарей, хотя бы издали похожих на газовые, домов с крыльцом, где, развалившись, спит домашний кот, кафе, где жужжит ручная кофемолка. Люди чувствуют, что чего-то им не хватает, но не поймут, чего.
Мне кажется, Катя, что счастье, каким бы большим и надежным оно не было, не может быть полным без последней крохотной капли. Нет ничего случайнее, капризнее и нерациональнее этой капли. Взрослые люди нас не поймут, поэтому, Катя, никому не рассказывай, кроме бабушки и Фагота. Человеку для полного счастья нужна голубая чашка. Или желтая бусина на шнурке. Или книжка стихов Верлена, случайно найденная в букинистическом хламе. Или белый молочный зуб. Или яблоко. Или котенок. Или брелок с котенком. Или мечта о котенке. Человеку нужна одна небольшая капля для полного счастья. Я думаю, Катя, что люди плачут от счастья, когда оно полное.

DSC_8527

Collapse )

P.S. Спасибо вам, Лана, Марина, Оля и Сергей, Таня, Мария и Карина - прекрасным адресатам моего прекрасного лета. И, конечно же, вам, мои замечательные Катя, бабушка и Фагот.
yellow

Лес

Утром за мостом начинается город. Большой город, высокий город. Город, похожий на лес. Дома, как башни. Башни, как деревья, упираются ветками в небо, запускают корни глубоко в асфальт. Раз-два - ты заблудился. Три-четыре - выходи искать. Ты бежишь, спотыкаешься, хватаешь воздух, ищешь, теряешься, вздрагиваешь от неожиданности. Догоняешь, догоняешь - никак не догонишь. Город быстрее тебя, у города тысяча ног, десять тысяч ушей, миллион внимательных глаз. Город спереди и город сзади, дышит в спину, шепчет на ухо, щекочет ноздри, хватает за руку и крепко держит. Город дразнит, тревожит намеками, любит-не любит, верит-не верит, сбудется-не сбудется.

Вечером за мостом начинается лес. Большой лес, густой лес. Лес, похожий на город. Деревья, как башни. Корни, как лестницы, на верхних ветвях развешаны облака. В норах спят еноты, в дуплах прячутся белки, в травах гнездятся серые птицы. Раз-два - не сходи с тропинки. Три-четыре - не заблудись. Тропинка бежит от опушки к озеру с кувшинками, вглубь через заросли папоротника и ядовитого плюща к утиному болотцу. В утином болотце плавают и не тонут прошлогодние листья и белые тополиные хлопья превращают воду в молоко. У леса тысяча рук, десять тысяч внимательных глаз, миллион увещательных голосов. Лес хватает тебя в объятия и держит, пока вечерние тени не совьются в серый клубок, пока не умолкнут птицы и не затихнит, утешившись, сердце.

DSC_8410

Collapse )
yellow

накануне

Накануне собственного дня рождения я каталась на поющих качелях. Мимо неслись машины по проспекту, пахло летним, горячим городом, а качели пели свою трогательную и немного грустную песню.
Накануне собственного дня рождения я видела магазин под вывеской "Вечное рождество", вход в который охраняли щелкунчики в красных мундирах.
Накануне собственного дня рождения я шла по лужам теплого, облитого первой летней грозой. Шуршали машины, обдавая прохожих летними брызгами, из окон звучала летняя музыка и люди улыбались по-летнему, беззаботно и застенчиво.
Спасибо за этот год и за будущий. Спасибо за то, что все впереди.

DSC_8335 DSC_8341
DSC_8347 DSC_8373
yellow

Сказочники путешествуют инкогнито

Мне нужно вспомнить, кто я
и зачем приехала в этот город.
В город красного кирпича, пыльных улиц в оправе сирени и забытых у крыльца велосипедов.
В город, где то жарко, то холодно и на каждом шагу можно разжиться чаем в картонном стаканчике.
В город, где иногда по утрам идет дождь и кажется, что кто-то невидимый ходит, скрипя паркетом, вокруг кровати.
Город, так похожий на города моего детства, зеленый, вельветовый, кленово-каштановый, вишнево-комариный, что ты прячешь в карманах?

Мне нужно вспомнить, куда я дела чернильную ручку, где подевался блокнот с незаконченными историями, где прячутся Лека и Перепелка и грусные феи и одинокие волшебники.
Мне нужно найти, где в этом городе обитают сказки.
Мне нельзя, никак нельзя забыть, кто я и зачем приехала в этот город.

DSC_8276 DSC_8277

Collapse )
yellow

Дорогой Леонард Коэн

Мне было лет двенадцать, или, может быть, тринадцать, когда нам провели телефон. Мы жили в старом районе Святошино, сплошь застроеном двух и трехэтажными кирпичными домами, совсем как в Монреале, только тогда я понятия не имела, что такое Монреаль. Во дворе у нас была детская площадка с горками и качелей, между кленами женщины развешивали сушиться белье, а ближайший телефон-автомат висел на боку соседнего дома, у входа в гастроном. В этом дворе вырос мой папа и мне было целых двенадцать лет, когда нам провели телефон.
Улицы в Монреале похожи на дворы моего детства. Возле домов цветет жасмин и куцые кусты сирени, дети громко играют в прятки и к лестничным перилам привязаны велосипеды. У меня еще нет адреса, но я успела найти дом, куда мне хочется приходить в гости. Вчера, гуляя вдоль рю Бернар, я набрела на кафе, где продается сливочный пломбир с клубничным вареньем. Дорогой Леонард Коэн, я живу всего в нескольких улицах от района Вестмонт, где ты родился и вырос, в доме из красного кирпича. У меня еще нет адреса, но есть свой собственный номер телефона. Позвони мне.